Хайку Басё №135: Вы любите розы?
夕顏の白ク夜ルの後架に紙燭とりて
югао-но сироку ёру-но кока ни сисоку торитэ
yūgao no shiroku // yoru no kōka ni // shisoku torite
Лицо цветка
Бледнеет вмиг...
Свеча в руках —
Иду в нужник.
Стихотворение открывается поэтическим названием растения, [югао] — дословно «ночной лик». Мы уже встречались с этим словом в хайку №21, где Басё явно декомпозировал это название, чтобы переиспользовать со скрытым эротическим подтекстом.
Биологически это могут быть разные, не родственные друг другу растения с раскрывающимися ночью крупными, обычно белыми цветками.
И белизна подтверждается дальше по тексту: [сироку] = «побелеть».
Картинка для привлечения внимания. Иллюстрация к «Повести о Гэндзи». Героиня Югао (дословно «ночной лик») и растение, в честь которого она названа (в данном случае тыква-горлянка с белыми цветами). Цветная гравюра на дереве. Цукиока Ёситоси. 1886 г.
Вторая строка подтверждает время: [ёру] = «ночь» и вдруг... [кока] —одно из слов, обозначающих «туалет» (иероглифически «строение на задворках»), вроде бы, слово вышло в мир из дзэнских монастырей.
В третьей строке [сисоку] дословно «бумажная свеча» — очевидно, временный светильник, чтобы отлучиться по нужде в потемках. Ну и [торитэ] — поэтическая форма действия «брать».
Попробуем собрать полный подстрочник: «ночного лика {/вьюнка} {появившаяся} белизна: ночной в туалет {выход} бумажную свечку взявши».
Общий смысл ясен. Лирический герой вышел ночью в уборную, держа в руке свечу, в свете которой неожиданно для себя увидел белый цветок «ночного лика».
Очевидна параллель цветка и свечи. Есть комизм смешения стилей: «низкий» сюжет похода в туалет с «возвышенным» поэтическим звучанием. Возможно, подразумевается олицетворение цветка и он буквально бледнеет от неловкой встречи на задворках. Короче говоря, в тексте видится множество литературных приемов.
Но исследователь Басё Исао Ясуда добавляет к ним еще и аллюзию на классический источник: в «Повести о Гэндзи» (X–XI в.) есть фрагмент, в котором главный герой при свете свечи читает стихи о цветке «ночного лика» в белой росе, написанные на присланном в подарок веере. Дама мельком видела Гэндзи и сложила об этом стихотворение, сравнивая его с ярким цветком.
Если Басё и имеет в виду этот фрагмент, то куражится над ним, опуская до неприличия. Примерно как в приписываемых Маяковскому хулиганских строках: «Вы любите розы?..»
Посмотрим на профессиональные переводы. Джейн Райкхолд предлагает иное прочтение:
a white evening face flower
taking to the privy at night
a candle
«Белый цветок вечернего лика беру в уборную ночью {в качестве} свечи». Переводчица в комментариях объясняет смысл так: традиционная «свеча» в данном случае — это сосновая лучина, покрытая воском. А чтобы воск не стекал почем зря, лучина оборачивается бумажным конусом. И вот этот бумажный конус якобы напоминает Басё ночной цветок вьюнка, «ночной лик». То есть собственно цветка как бы и не было.
И еще Джейн Райкхолд подсказывает возможный подтекст: туалеты [кока] в монастырях использовались, как место романтических встреч. И, возможно, «белеющий лик» — это на самом деле «лицо».
Есть о чем задуматься и перечитать строки.
Похожего смысла держится Дмитрий Смирнов-Садовский:
как лик вечернего цветка
пылает факел — в саду
справляю нужду
Только «туалет» превратился в «сад», очевидно, по контексту более близкий к цветам.
И еще есть англоязычный перевод Дэвида Лэндиса Барнхилла (David Landis Barnhil):
moonflowers white
at night by out house
torch in hand
Здесь цветы — это цветы (во множественном числе), причем конкретно с романтическим английским названием «лунный цветок» (биологически это белая ипомея, одна из тек, кто может быть «ночным ликом» по-японски, всё адекватно). Политкорректное «строение на задворках» оригинала заменено еще более нейтральным «ночным выходом из дома». А «бумажная свеча» названа «факелом» (torch) — почему бы и нет, если это лучина с воском — факел и есть.
Итак, у нас для трех строчек две интерпретации: про цветок и про факел, похожий на цветок; аллюзия на древнюю классику и возможность эротической трактовки. Плюс параллель цветка и свечи (или метафора: свеча = цветок) и противопоставление «высокой» формы «низкому» содержанию. Сохранить всё это в переводе решительно невозможно. Да и с «ночным ликом» читатель не знаком.
Если сохранить «лик» или даже «лицо», автоматом получаем возможность «человеческой» интерпретации. И поднажать на нее поможет замена «белоты» «бледностью».
Получить сильный стилистический контраст не получится, в русских стихах «высокая» лексика обычна, а поэтому недостаточно «высока», надо наоборот опускать «туалет» ниже. Пусть будет попроще, «нужник». Из него тогда можно сделать панчлайн, перенеся в сильную позицию, в конец.
iskonno.ru
Телеграм
Дзен
X (Твиттер)
VK
Фэйсбук
Инстаграм
Пинтерест