Хайку Басё №103: Только мы с конем...

阿蘭陀も花に來にけり馬に鞍

оранда мо хана ни ки ни кэри ума ни кура

Расцвета сакуры дознаться
Нет нынче признака верней:
В столицу едут чужестранцы,
И нам пора седлать коней.

Стихотворение продолжает тему иностранцев в Японии.

Напомним, что Япония во времена Басё держала добровольную изоляцию от внешнего мира. Очень ограниченного исключения добились лишь голландцы, которым было разрешено постоянно находиться на искусственном насыпном островке Дэдзима в бухте Нагасаки, дабы осуществлять прием редких торговых судов. А «настоящей» японской земли нога иностранца могла касаться лишь раз в год, когда голландцы отправляли посольство с дарами и выражением почтения.

Именно такому выезду иностранцев было посвящено хайку №89. И вот опять Басё обращает внимание на голландцев.

Давайте читать: [оранда]. Трудно узнать, но это японское произношения названия страны, «Голландия». А в стихотворении в качестве синекдохи обозначает голландцев.

С суффиксом [-мо] мы уже знакомы по предыдущему «голландскому» стихотворению. Это признак неуникальности: «и голландцы тоже», «даже голландцы».

Во второй строке [хана] — конечно же, «цветы», а мы знаем, что «по умолчанию» это «сакура». Частица [-ни], добавленная к «сакуре» неоднозначна и ее значение можно выудить из контекста.

[ки] — глагол, «прибывать {из удаленного места в местоположение говорящего}». Ну а неоднократно встречаемое ранее в стихах [кэри] — разновидность т. н. «режущего слова», по сути не имеет смыслового значения. Его функция близка к знаку препинания, многоточию или восклицательному знаку. Одна фраза кончилась и началась другая.

В третьей строке [ума] — без вариантов, «лошадь». А [кура] тогда — «седло». Целиком завершающую строку [ума ни кура] можно (но не всегда нужно) прочесть как приказ «седлать коня» ( или в множественном числе «коней»).

Что же получается вместе? Возможны варианты. Например: «Не только Голландия {/голландцы}, {но и} цветы {сакуры} прибывают {к нам} {на} оседланных лошадях».

Мы помним, что и предыдущее «голландское» стихотворение посвящено весне. И здесь тоже иностранцы прибыли одновременно с началом цветения сакуры, что дало повод ироничному замечанию, что они ехали вместе.

Но взглянуть на текст по-иному заставили японские комментаторы. Они указали, что перед нами снова пародия, на сей раз на стихотворение из пьесы «{чудище} Тэнгу из Курамы» [курама тэнгу]. В нем прибывший из сельской местности посланник сообщает о начале цветения, а завершается стихотворение той же строкой: [ума ни кура] — «седлайте коней!», очевидно, чтобы ехать на ханами, праздник любования цветами сакуры.

То есть хайку Басё можно прочесть и так: «Голландия {/голландцы} явилась из-за цветов {сакуры} — седлайте коня!»

Раз прибыли голландцы, значит и лирическому герою нужно отправляться на любование сакурой. И конь в этом случае, вероятно лишь фигуральный. В русском тоже можно скомандовать: «По коням!» — и пойти пешком.

Что нам предпочесть? Подсмотрим сперва к англоязычной переводчице Джейн Райкхолд (Jane Reichhold):

the captain and
the flowers have come
on a saddled horse

Странно, что обычно дотошная переводчица заменила «голландцев» на «капитана» из хайку №89. А в остальном это, практически, наш первый вариант прочтения, приведенный к ритму 5—7—5.

Так как оба варианта прочтения уложить в один перевод решительно невозможно, надо выбирать. Нам кажется, вариант с седланием коня интереснее, на него указывает и пародируемый источник (сослаться на который в переводе тоже нельзя).

Порядок строк надо оставлять исходный, «седлание коня» работает панчлайном.

Почему прибывают именно «голландцы» вряд ли будет понятно русскоязычному читателю, недостаточно знакомому с японской историей. Лучше заменить их более общими «иностранцами», «чужеземцами».

Темы

#весна #иностранец #лошадь #сакура #цветы

См. также

• ← Предыдущее стихотворение №102
• Все переводы ранних хайку Басё