Хайку Басё №111: Эх, бутылка вина!
花にやどり瓢簞齋と自らいへり
хана ни ядори хётан-сай то мидзукара иэри
Цветенье сакуры встречая,
Приют обрел. Здесь ночь тиха.
Себя бутылкой ощущаю,
Опорожненной от греха.
Надеемся, начальное слово текста, [хана] не требует биологической справки, ведь мы встречали его в стихах Басё множество раз. Дословно это «цветок» (или во множественном числе «цветы»), но если не указано подробностей, предполагается конкретно цветущая сакура.
Частица [-ни] в данном случае, скорее всего, говорит, что на «сакуру» направлено действие, а вот с самим действием [ядори] сложно. В наиболее общем значении его можно передать как «получать прибежище», но оттенки смыслов при этом могут быть очень разными. Возможно, это «временно расположится во время пути, вне своего места проживания», например, на постоялом дворе, «ночевать вне дома».
А еще существует религиозный, прежде всего, буддистский смысл «прибежища». Это какая-то опора, позволяющая закрепиться в изменчивом мире. Традиционно под «прибежищем» подразумевают «тройное сокровище»: Будда-учение-община, но у каждого могут быть свои опоры.
Не раскрывая многозначность, можно пока осторожно перевести первую строку: «{нашел} прибежище в цветущей {сакуре}» — а физически или эстетически — будем дальше решать из контекста.
Вторая строка открывается словом [хётан]. Мы поспешили с заявлением, что биологическая справка стихотворению не нужна. Это растение, тыква-голянка или иначе лагенария. Более говорящее ее другое русское название: «бутылочная тыква». У плода такой тыквы вытянутая форма, при созревании стенка деревянеет, формируя почти готовую посуду: кувшин или бутылку. В Азии плоды горлянок используют для ношения напитков. Удобную «флягу» можно вырастить себе на огороде.
В сочетании с «цветами» сакуры «горлянка» напоминает об алкоголе. Традиционный ритуал любования цветами сакуры вполне естественно сопровождается возлияниями сакэ.
Можно предположить, что лирический герой отправился любоваться сакурой, прихватив с собой бутылочку-горлянку, но не рассчитал, поэтому пришлось ему проспаться прямо под цветущим растением, как на постоялом дворе.
Вообще горлянка — очень нагруженный символ. Это и благоприятный амулет, и вместилище божеств, и метафора косного ума (в дзэнском коане о ловле сома тыквой-горлянкой). Комментаторы же стихотворения вспоминают любимого ученика Конфуция (если это так, то мы находимся в мини-цикле стихотворений, вдохновленных древнекитайскими философами). Янь Хуэй (так его имя передается для благозвучия, в оригинале оно не прошло бы цензуру) всегда довольствовался самой простой едой из бамбуковой посудины и водой из тыквы-горлянки, ставя духовное выше материального, чем приводил учителя в восторг.
Картинка для привлечения внимания. Прощание с актером Итикавой Дандзюро VII. Сибата Дзэсин, 1859 г. Гравюра пародирует каноническую буддистскую композицию физической смерти (ухода в паринирвану) Будды: ученики, божества, бодхисаттвы и животные оплакивают тело Будды Шакьямуни. Художник под видом разномастных персонажей изобразил коллег, учеников и почитателей умершего актера. Нам же здесь интересно, что фигуру лежащего Будды (то есть актера, его замещающего) заменяет гигантская тыква-горлянка со шнуром-подвесом и пробкой. Очевидно, используемая под алкогольные напитки.
Но вслед за «горлянкой» в тексте идет слово [сай]. Басё играет с нами, заставляя качаться на качелях смыслов. Это тоже неоднозначное слово. И, в сравнении с «прибежищем» его религиозное поле значений много сильнее секулярного.
В синтоизме и буддизме это «ритуальное очищение», как избавление от мирской скверны. Конечно, опустошенную бутылку можно назвать «очистившейся», но звучит это странно.
Ну и третью строку можно передать: «говорю от своего имени», «это мои слова».
Что получим вместе? Снова игру смыслов. Лирический герой у нас един в двух лицах: пьяница и эстет. Соответственно можно разглядеть оба варианта перевода.
Начнем с пьяницы? «{любуясь} цветами {сакуры, под ними}, остался на ночлег; опустошенной бутылкой называю сам {себя}».
А что происходит у эстета? «Цветение {сакуры} — {мое эстетическое} прибежище, {ритуально} чистой горлянкой назову себя».
В «пьяном» уровне смысла лирический герой напился и уснул опустошенным, в «эстетическом» — под воздействием красоты цветов преображается к новой жизни и получает новое имя, как знак перерождения.
Что нам делать с переводом? Основой главного литературного приема служит даже не многозначность, а возможность интерпретации слова [сай]. Религиозная «чистота» тела подразумевает освобождение в том числе от алкоголя. «Очищенная» (фигурально) бутылка тоже освобождена от алкоголя. За одним словом скрываются по сути противоположные значения: «не пить» и «пить». Можно ли хотя бы приблизится к этому в переводе?
Сразу идем к англоязычной переводчице Джейн Райкхолд (Jane Reichhold):
under blossoms overnight
I should name myself
a purified gourd
Нас всегда восхищало в переводах Райкхолд четкое деление текста на самодостаточные строки. Вторая и третья строка здесь в сравнении с оригиналом переставлены местами, но это нормально для переводов с японского.
Интересующее нас слово [сай] передано как purified — «очищенный», «очистившийся». Как и в оригинале оно хорошо ложится на религиозные значения и хуже, только фигурально — на «опорожнение» тыквы-горлянки. Purify — значит удалять нечто плохое, оставляя только хорошее. Но всё равно «очищенная горлянка» звучит не очень естественно.
А вот религиозное чтение «прибежища» [ядори] утеряно, став просто «ночевкой», overnight.
Нам бы по-хорошему нужно оставить возможность если не религиозного, то хотя бы возвышенно-поэтического прочтения, вроде «обрести приют» {под сакурой}.
Структуру строк можно взять у Джейн Райкхолд, важнее не то, что герой ищет себе имя, а само это имя. Поэтому его надо ставить в сильную позицию, в конец.
Ну и «горлянка» кажется слишком экзотичной и не несет коннотации с алкоголем. У Басё был назван обычный бытовой предмет, носимая с собой фляга. Нам кажется, лучше подойдет просто «бутылка».
И, наверное, «слова» или «имена» лучше заменить «ощущениями». Русскоязычному читателю не столь близко переименовывание себя от случая к случаю. «Теперь имя мне Банан» звучит страннее, чем «теперь я ощущаю себя бананом». Пусть герой «ощущает себя бутылкой». Но нужно еще поперебирать, как передать «очищение»/«опорожнение».
iskonno.ru
Телеграм
Дзен
X (Твиттер)
VK
Фэйсбук
Инстаграм
Пинтерест